Прошло еще два месяца. Прошла, между прочим, половина года, в котором должны были начаться реставрационные или хотя бы противоаварийные работы. Никакой распорядительный документ городу и миру не явлен. Казаков строил крепко, но вряд ли рассчитывал на такую эксплуатацию своего творения. Рано или поздно оно не выдержит не хочется думать, что именно этого ждут неведомые пока девело
В самом конце 2008 года председатель Москомнаследия Валерий Шевчук объявил на пресс-конференции, что дом Казакова включен в план реставрационных работ в Москве на будущий год. 17 апреля 2009-го Шевчук рассказал журналистам, что в доме через два года будет открыт музей архитектора Казакова и его учеников. По словам Шевчука, до конца апреля должен был выйти распорядительный документ городских властей, определяющий сроки реставрации. Однако для этого федеральные и городские структуры власти должны договориться о передаче памятника в ведение Москвы.
Но знаю, какое мирится с этим всем уже несколько лет, несмотря на постоянные призывы общественности покончить с позорящим город и страну мизерабельным состоянием мемориального дома создателя архитектурного образа ее столицы. В 2006 году СМИ сообщили о намерениях московских властей передать-таки дом под музей архитектурной школы Казакова. И… о желании МГО ВФСО «Динамо» освоить участок под новое жилое строительство. Потом прошло еще два года, ни того, ни другого не случилось.
Сегодня в доме Казакова не живут даже «гастарбайтеры» — они привыкли к более комфортабельным условиям. Меж тем следы человеческого присутствия налицо. В комнатах, где Казаков некогда учил Бове и Еготова премудростям профессии, на полах разостлано тряпье, валяются бутылки, пакеты и прочий разнообразный мусор. Ходить по коридорам следует осторожно, ибо обитатели канализацией не пользуются, да и где ее тут взять? Может быть, здесь ночуют бомжи. Может быть, представители какой иной тусовки над дверью на стене красуется надпись: «Вампир, ты где? Позвони» — и телефон. Не знаю, впрочем, какое сообщество способно находить радость в изысканной атмосфере помойки и общественного сортира.
В начале 1990-х часть дома заняли офисы. В 2003-м случился пожар, первый из нескольких. Затем была детективная история с вскрытием и разграблением жилых квартир. Потом выселили жильцов, офисы тоже съехали. Весной 2006-го обвалилась часть кровли и фасада по Малому Златоустинскому переулку. Дом огородили забором и завесили сеткой. На воротах ныне нет замка, забитый было дверной проем вновь раскурочен. Кто-то разбил частично сохранявшуюся казаковского времени в круглом зале второго этажа. Кровли над значительной частью дома нет, и стихии постепенно приканчивают неразрушенное наполеоновским пожаром. Охранная доска давно исчезла.
С тех пор сменилось несколько поколений историков и энтузиастов, а призывы остаются призывами. Ядро будущего музея создано в Московском архитектурном институте, но дом Казакова в последние годы стремительно превращается в очередную печальную руину в центре Москвы.
В последней трети XIX века дом был надстроен третьим этажом, но сохранил благородные фасады, фрагменты старинной планировки и интерьеров. В ХХ столетии славная история дома подзабылась, его поделили на жилые квартиры. Однако в 1953-м историки раскопали в архивах адрес казаковского дома, убедились в его сохранности и стали призывать открыть в нем Музей Казакова и его архитектурной школы. В 1960 году дом был признан памятником архитектуры республиканского (ныне федерального) значения.
Усадьбу эту Казаков купил в 1782 году. Семья поселилась в старых палатах, а на углу Казаков выстроил новый двухэтажный корпус для своей архитектурной школы. Среди учеников были трое сыновей Казакова: Василий, Павел и Матвей (мастером стал лишь последний), а также целая плеяда московских зодчих первой половины XIX века — А.Н. Бакарев, И.В. Еготов, О.И. Бове. Именно они возродили детище своего учителя, отстроив знаменитую послепожарную Москву.
Великий русский архитектор Матвей Федорович Казаков, как известно, умер 26 октября 1812 года. Больной старик, эвакуированный от наполеоновского нашествия в Рязань, не смог перенести известия о пожаре Москвы, о гибели великого города, чей классический образ он создавал в течение десятилетий. Если бы Казаков чудом воскрес и посетил нынешнюю Москву, он, ей-Богу, умер бы вторично от огорчения, стыда и отчаяния. Даже не побывав в Царицыне. Хватило бы вида собственного дома на углу Большого и Малого Златоустинских переулков.
Константин Михайлов
Архнадзор » Архив » Казаков, умирающий от огорчения
Комментариев нет:
Отправить комментарий